Бабушка беззвучно роняла слезы, прижимала к себе чемоданчик с вещами. Сноха должна была доставить ее в дом престарелых

Все становится намного хуже, когда приходит старость. Приходится забыть о хорошем самочувствии и бодрости. Уходят близкие люди. Друзья теряют интерес, растворяясь в собственных заботах. Пенсионеры страдают от безденежья, одиночества, немощности…

Нужно помогать родным хоть чем-нибудь. Разве кто-то еще захочет им помочь?

В тот день к бабе Даше пришла невестка. Вере она не слишком доверяла, да жизнь вообще научила ее не слишком-то верить в чужую доброту. Сноха вдруг сказала:

  • Собирайтесь, мама, мы кое-куда поедем. Думаю, останетесь довольны.

Баб-Даша давно подозревала, что сноха настроилась сплавить ее в стардом. Она загрустила, заметалась…

  • А куда собираться-то?
  • А вот увидите, – усмехнулась невестка.

Бабушка понимала: после смерти сына чуда ждать не приходилось. Чудом было скорее то, что она до сих пор не оказалась в этом доме престарелых. Боялась его, как огня, наслышана была немало.

Она еще глупость сделала.

Врачи настаивали: лечение не поможет, не лечится болезнь сына. Но не пожалела мать, продала квартиру, тянула единственного сыночка до последнего. То клиники какие-то модные, то доктора домой. По бабкам бегала – лишь бы перехитрить судьбу. Но деньги ушли, как дым.

Сын тоже отмучился.

А баба Даша оказалась у снохи в квартире, ненужная особо, чужая. Так они и не сдружились, пока сынок жил.

Единственный лучик света – внучка, тоже Дашенька. Девочка бабулю обожала с самых детских лет, и подросшая прибегала, то за советом, то просто рядом побыть.

  • А мы еще увидимся с Дашей? Можно будет? – это было единственное, что волновало уставшую разом от всего старушку.
  • Чего б нельзя-то? – удивилась Вера, – вы собирайтесь, мама, поскорее.

Старушка давно уже понимала, к чему идет дело. Хотелось многое, но что уж тут… Все необходимое лежало в чемоданчике. Памятные вещички тоже, кому они после нее нужны будут, эти фотографии или сувенирчики? Спицы тоже… Она подхватила чемоданчик, оглядела напоследок комнату, где жила последний год, все ж воля… А что ее ждет теперь, даже думать не хочется.

Но бабушка помнила военное детство. Расправила плечи, и пошла, как комсомолка на расстрел.

По дороге хотелось уснуть, да и что тут смотреть по сторонам? Этот путь бабушка запоминать не хотела. И так год с лишним у снохи прожила, могли и раньше выпнуть.

  • Мы приехали, мама.

Баба Даша смотрела в окно, выходить не спешила. Искала глазами больничные корпуса с претензией на домашние, но вокруг был чудесный пейзаж, деревушка милая…

  • Где это мы, Верочка?
  • Там, где вы и хотели, мама. Он ведь рассказывал мне, как вы хотели домик в горах. Чтобы речка, сад свой…Вот я и продала квартиру. Теперь это наш с вами дом, будем вишню растить да огурцы. Жить по-деревенски, мне ведь на пенсию пора, ранняя у нас в органах пенсия. А на разницу купила Дашке квартирку, пусть учится без мамки жить. Институт закончила, пора ведь?
  • Пора, – радостно согласилась старушка. Плакала, словно сынок к ней вернулся…

Она призналась, как плохо подумала о невестке. Та повинилась: тоже не сахар, нервничала последнее время. Хотелось уехать, не видеть тех стен, где столько горя было… Все еще наладится, правда, мама?

Бабушка беззвучно роняла слезы, прижимала к себе чемоданчик с вещами. Сноха должна была доставить ее в дом престарелых