Быть матерью семерых детей, дожить до 96 лет. Жизнь была непростой, но достойной

Мы с мужем задумывались о собственной даче давно, но полгода назад окончательно созрели. Подыскали подходящие варианты, начали просматривать один за другим.

Один из домиков пришелся нам особенно по душе, продавала его молодая девушка. Она даже за ценой не гналась, рассказала: бабушки давно уже нет, дача эта не нужна никому, родители сюда даже не заглядывают. В планах – продать ее побыстрее, чтобы не мотаться с проверками.

Мы с супругом настроились покупать именно этот дом, очень уж он казался славным. Интересно, что девушка сказала, ничего забирать не собирается. Вся мебель, вся утварь, что хотите, то и делайте. Хоть выбрасывайте, хоть продавайте.

Я посмотрела на книжные полки, на рукоделие, на портреты на стенах:

  • Неужели даже фото не заберете?
  • Нет, конечно, куда мне их девать? Сожгите в печке или в мусор отвезите, мне не нужно ничего.

Мы с мужем переглянулись озадаченно, но комментировать ее действия не стали. Вроде бы висят фотографии ее прямых предков, близких людей, которые девушку на руках качали. Но выходит, и такое бывает, что фотографии на помойку.

Я до сих пор помню, наша бабуля тоже вешала их портреты на стенку. Смотрела на них, разговаривала, здоровалась. Рассказывала дедушке, не вернувшемуся с войны, новости, советовалась с родителями. Что-то приговаривала и нам, внукам, и с портретами детей находила, что обсудить. Желала нам удачи, причитала иногда – но ведь это нормально. Даже правильно – жить под внимательными взглядами близких, сразу хотелось вести себя достойно.

Когда бабушка ушла, мы бережно сохранили все ее фотографии, вырезки, блокноты.

Выбросить? Да вы с ума сошли! Выбросить память о семье? О принятых решениях, о последствиях. Выбросить тех, кого давно не видели или не увидим? Как это, ведь семья – это часть себя самого…

Бабушка смотрела на фотографии – и тут же всплывали воспоминания. О дедушке, о детстве, о военных годах – бабушка рассказывала многое. А дедушка тут же, на стене, становился участником рассказов, мы чувствовали, что стали ближе.

Фото из нового дома

У нас дрогнула рука. Мы не смогли отнести фотографии в мусор, ведь даже по ним было видно: здесь жила старушка с огромным сердцем. Любила свою семью, скучала по ней. Как же фото ее самой не окажется у наследников?

А когда мы нашли пачку писем, не посланных бабушкой по адресам, мы рыдали. Она писала в них, как ей жилось, каково было пережить войну. Писала, не таясь, ничего не скрывая. Хотела, чтобы дети узнали подробности ее жизни, пусть и после ее ухода.

Эти письма мы тоже не выбросили, это ведь невозможно.

Позвонили внучке, попросили телефон мамы.

Но та лишь подтвердила:

  • Все на помойку, я не буду ничего забирать. Она мне говорила про письма. Старуха от безделья маялась, очень уж зажилась. Вот и писала целыми днями.

Муж решил, напишет исторический роман на их основе, если живые родственники не против будут. Может, они его и не прочитают никогда, но позвонить он обязан.

И узнал подробности.

Прелюбопытнейшим человеком была бабуля Глафира. Родила семерых детей, всех уберегла, все выжили. Жила до 96-и лет, пережила всех детей, кроме последней. Та и получила дом по наследству. Отдала своей дочери, а внучка уже нам продала.

А мы все находили приветы из прошлого. Целый погреб с вареньем: яблочное для Катеньки, ежевика с малиной для Саши… Так и подписывала, с ума сойти!

Как можно было не ценить эту любовь, ведь на ней весь их род и держался…

Быть матерью семерых детей, дожить до 96 лет. Жизнь была непростой, но достойной