Да как это мы ухитрились выжить? Тем, кто был детьми в прошлом веке

Кому-то повезло быть ребенком в 50-е годы, а может быть и позже, вплоть до 80-х. И сейчас эти выросшие дети смотрят на современных и только диву даются: столько, сколько возятся с современными детьми, в их времена и подумать не могли. В нынешних требованиях к безопасности и комфорту явно перегибают палку, ведь и дети прошлого века до сих пор живы и не рассыпались.

Ведь они, дети тех лет, ехали в машинах, где даже не было ремней безопасности. Подушки безопасности?

Для пионеров-героев?

Смешно, да.

Летом вообще на телеге ездили, с лошадью. И правили вожжами самостоятельно, это ж одно удовольствие. Да и зимой ездили на санях.

Или на санках. Каждого родители теряли и возвращались, пока их ребенок лежал в сугробе.

Краски содержали свинец или не содержали, никто его не считал. Раскрашивали им и пол и кроватки и даже посуду.

Никаких сложных крышек на лекарственных пузырьках не было. Были просто пузырьки.

Двери в дома оставались открытыми. Шкафы никто не запирал, там и запирать-то нечего было. Никто не покупал очищенную воду, ведь можно было попить из любой колонки на улице.

А пойдите, предложите тогдашним велосипедистам во дворе надеть шлем и наколенники!

Послали?

Ну и идите, куда послали.

На свалку, например, за старыми подшипниками.

Ведь их можно приспособить к любой доске — и всласть накататься с горки летом.

Ох да, без тормозов.

На проезжую часть или в заросли крапивы. Зато мозг включался и изобретал тормоз.

А мы вновь и вновь убегали из дома с утра пораньше завоевывать мир.

Возвращались затемно, уставшие.

Добирались домой по оврагам и кочкам безо всяких фонарей и фонариков.

Никто не мог разыскать нас, если мы того не хотели сами. Ни мобильников не было, ни пейджеров. И никто не бежал с заявлением в милицию, если ребенок задержался после школы.

Да, дети резали пальцы ножом.

Разбивали друг другу носы в кровь.

И кости ломали, и зубы выбивали.

Но никто не судился друг с другом, не шантажировал. И влетало дома дополнительно каждому, но по справедливости.

Каждому, кто был виноват.

Мальчишки дрались до первой крови, носили синяки, как награды, но не было ни подлости, ни понтов. И позор был тому, кто жаловался дома.

Никто не сидел с гаджетами, не запирался дома и не гулял за ручку с мамой. Потому любые пирожные и сладости не оставались на боках. Они сгорали раньше, чем падали в желудок, ведь дети жевали на бегу.

Никто не умирал, попив из общего стакана.

А главное, никто не умирал от скуки.

И как это было возможно? Без компьютеров и планшетов, без сотен телеканалов и без дисков. Игровых приставок не было тоже.

Мы вламывались всей компанией к любому, у кого был телевизор, чтобы посмотреть мультик. Безо всяких видеомагнитофонов.

И мы могли досидеть до его конца без перерыва на рекламу.

А наши друзья! Дружба рождалась моментально, как любовь с первого взгляда. Мы встречали друзей в школе и во дворе, в магазинных очередях и даже в библиотеке. Да-да, мы бывали и там.

И что мы только не делали!

  1. Гоняли на великах без рук.
  2. Запускали по ручьям спички и кораблики.
  3. Выжигали на заборах буквы увеличительным стеклом.
  4. Мы сидели на заборах и на лавочках, лазили по подвалам, прятались в заброшенных домах.

А если мы хотели с кем-то увидеться, мы не выползали в ВотсАп крысами, нет. Мы просто приходили к другу домой. Нажимали звонок или стучали.

Без разрешения.

Без маминого сопровождения.

Одни.

И нигде никто нас не съел. Почему — непонятно. Может, потому что были не сахарные?

И жизнь продолжалась:

  1. Мы делали луки из прутьев.
  2. Варили леденцы в консервных банках.
  3. Воровали по садам яблоки и вишню.
  4. Лопали арбузы с косточками, и ни одна ни у кого не выросла внутри.
  5. Каждый рвался играть в футбол, волейбол или хоккей, но брали не каждого.

И эти детские неудачи сделали нас стойкими, мы могли перенести любое разочарование в жизни.

Бестолковых учеников оставляли в школе на второй год. Оценки были честными. 5 баллов — фикция, фактически их было три.

Шприцы были многоразовыми, достать такой себе было подвигом. Но мы брызгались из них друг в друга и не плакали из-за тупых иголок, когда шли на прививки.

За все поступки мы отвечали сами, никакие мамы не могли отмазать нас от бойкота.

От ментов не откупались.

От армии не бегали.

Даже мысли такой не было.

А если ребенок нарушал закон, родители сами отводили его в детскую комнату милиции.

Поколение прошлого века до сих пор умеет рисковать и разруливать проблемы. Способно создать из ничего что-то новое. У нас были возможности для риска и неудач — и мы знаем, как с ними справиться.

И повезло тем, кто успел осознать себя до того, как люди начали массово менять свободу на жвачку, мобильник или кириешки. До того, как отравились фабрикой звезд и домом-2. А ведь кажется, все новомодные штучки — благо.

Нет.

В те времена не было современных прибамбасов для комфорта, но мы выкручивались.

Слабаки те, кто не умеет разрезать бутылку проволокой.

Кто не лепит кусочки газеты на лицо после бритья.

Те, кто не знает, как написать бумажное письмо.

Кто ездил на тюнингованном 412-м москвиче, те поймут друг друга всегда. Монетки в лобовом стекле, руль из меха. Розочка в ручке от коробки передач. На заднее стекло — фуражку. Доставали же где-то!

Кто носил трусы на резинке, одинаковой и в варежках и в колготках, тот не забыл, как некстати она лопается.

Кто ел пирожки с повидлом, помнит, как оно вылезает горячим и шлепается на коленки.

А кто помнит учителей труда?

В то время труды у мальчиков вели мужчины.

И еще не запретили молотки.

Те люди были хитры на выдумки.

Холодильник делали из авоськи, вешая продукты за форточкой. И ходили подбирать пельмени, ведь было.

Подарки покупали сегодня, потому что появилось в магазине, но как бы на день рождения.

А кто помнит вечное бабушкино: банки принесите обратно.

А кто ходил за кефиром без денег с пустыми бутылками?

А кто пытался открывать холодильник, упираясь в стену ногой? Внутри в дверце хранили лекарства. Они и падали каждый раз, когда дверцу удавалось открыть.

Выживали при бесплатной медицине. Тогда к врачу сидели в двух очередях: по записи и без нее. И дружно рычали на проныр. Только спросит он! Сиди в очереди и спрашивай, как все.

Сколько всего было в советском детстве. 

Залезть на тумбочку, поставить на нее стул — и заглянуть в окошко в ванной…

Почистить серебро зубным порошком…

Фигурка писающего мальчика — это туалет.

Ложка для обуви с конской головой.

Трусы из ситца.

Телевизор, где ребенок был вместо пульта. Переключи, давай снова переключи…

А треугольные пакеты для молока?

В те годы мы даже не задумывались, когда совершали то, что сейчас и в голову не придет. И стоит повторить — могут посчитать ненормальным.

Например, пройтись босиком по городу.

Или попить из общего стакана после незнакомых людей. А ведь когда-то это было нормой, автоматы с газводой все помнят?

В наше время этот стакан просто сопрут сразу же.

Вместе с автоматом.

А когда-то дворовые любители скинуться на троих одалживали эти стаканчики, и заботливо возвращали назад. Чужого не брали, это было немыслимо.

И добровольно расплачивались за проезд, кстати. Сами бросали монетку в кассе в трамвае, сами отрывали билет.

А что это происходит, как только стемнеет, в этом доме на отшибе? Зачем туда ходят соседи? Зачем гасить свет, и куда они тащат простыню?

Тайная секта?

Да нет, просто диафильм смотрят на проекторе. У кого он еще остался?

А вот девчушка лет семи.

Одна дома.

В квартире едкий запах дыма.

В руках деревянная дощечка.

Не надо опеку.

Это она маме выжигает разделочную доску в подарок. Желаю тебе мамочка здоровья и счастья а твоей дочке куклу Машу.

А вот еще дом, может, сюда бригаду психиатров? Люди сидят при красном фонаре в ванной. На закрытом унитазе. И полощут в ванночках куски бумаги. И полно таких квартир. Это печатаются фотографии на школьных увеличителях Ленинград.

Живые честные фотографии на черно-белую пленку. А не снятые телефонами с фильтрами.

Пока старшие братья разводят фиксаж, едва дыша от волнения, их младшие сестры играют в резинку. Ту самую, от трусов. Один край бабушке с вязаньем на ноги. Другой на стул. И прыгают. Тренируются дома, ведь прыжков во дворе им мало.

Эта игра занимала всех, но сейчас никто не помнит правил.

Кто-то уносил в макулатуру подшивки Крокодила и даже заграничной Бурды. Вот влетало потом дома!

А кто-то собирал кефирные бутылки и копил на заграничную жвачку.

Играли в ножички, в шарики и стеклышки…

Делали секретики из разноцветных камешков.

Носили обувь на вырост, бережно носили, ведь скоро подрастут сестра или брат.

И вставали сонными, в кровати, как только по радио передавали гимн.

Надевали шерстяную форму, наглаживали галстук каждое утро.

А каким красивым был октябрятский значок!

После школы стояли в очередях, порой даже с талонами. В нескольких сразу, кто помнит? Как было страшно, что очередь дойдет, а мама еще не пришла!

В любом городе и деревне первым делом спешили в магазин. Ассортимент всегда был разным. В городе покупали трусы, в деревне майки.

Обходились без подгузников, зато играли в лошадок. В гольфах ходили и девочки, и мальчики.

Мамы выгоняли детей гулять самих лет с трех.

И их никто не воровал.

Никто не спешил, но все всё успевали.

И не нужно было:

  • ни 15 номеров телефонов на трех членов семьи;
  • ни сообщений по электронке в соседнюю комнату;
  • ни мобильного телефона при походе до мусорного контейнера, соседнего магазина или по нужде;
  • ни интернета за утренним кофе;

Мы не теряли друзей вместе с их электронными адресами. Общались словами, а не смайликами. Мы не копировали чужие слова и фразы, а могли сформулировать собственные.

Мы не следили за чужой жизнью, а жили свою, как умели. Ошибались, пробовали, учились.

А самое главное — в прошлом веке мы не попадали в поле зрения видеокамер. И можно было расти без присмотра, целоваться без страха.

Мы играли с дворовыми собаками, и никто не падал в обморок. Делали скворечники и били себя молотком по пальцам. И никто не вызывал из-за этого скорую и не требовал срочный рентген.

Помогали ближним просто так, а не за деньги или завещание.

Были обычными живыми людьми.

А жизнь имела ценность и смысл.

Да как это мы ухитрились выжить? Тем, кто был детьми в прошлом веке