Его целью стало найти маму, и Вадик готов был на все

Найти родную маму стало вадькиной мечтой жизни. Лет в 12, в особенно трудный момент он сказал себе:

  • Найду тебя, мам, где бы и кем бы ты ни была.

Конечно, жизнь в приюте не располагает к поиску родителей, взрослые уходят от подобных разговоров, сведений детям не дают. Не хватало еще, чтобы воспитанники сбегать начали за надеждой на счастливую жизнь в семье. Их и так еле забрали из этих семей, спасибо, что живы остались.

Но Вадим понятия не имел, какова его история. Он лишь держал в голове образ мамы, и взялся за поиски, едва получил право покинуть детский дом. В восемнадцать кажется, что нет ничего невозможного. И недавние подростки, простые и наивные, уверены: они должны знать все.

Почему-то Вадим никогда не задумывался об отце. Кем он был, как встретился с его матерью? Фигура отца оставалась за кадром, но жажда взглянуть в глаза матери затмевала все. Он хотел выяснить, что заставило женщину отказаться от ребенка, которого она выносила и родила.

  • Может, — размышлял Вадим в разговорах с друзьями, — оно и не стоит, ее искать. Но я буду всю жизнь думать, кто она и что. Он словно хотел убедиться, что не виноват. Что не по собственной вине он провел детство в казенном доме.

Все, что парень знал о себе, это возраст, когда он попал в дом малютки. В годик, крепким здоровым мальчиком. Но, однажды попав в систему, он не мог выбраться из нее. Пришло время — и ребенка передали в детдом. Потом исполнилось 18, и вот он вышел за ворота.

Усыновители от него отворачивались: не слишком-то он был красив. Тощий, с длинными руками и ногами, с крупной головой. И с умным взрослым взглядом, словно в душу людям смотрел. Это был не тот умильный пухлощекий малютка, которых воображают усыновители, а ребенок с характером и историей.

С возрастом пропорции изменились, вытянулось тело, стали нормальными руки-ноги-голова. Страшненький ребенок превратился в красивого юношу, но время ушло: кому нужен подросток, да еще и с характером? Все хотят маленького, воспитать под себя.

Чтобы не помнил.

Вадиму хватило ума налегать на учебу и читать книжки, он хотел как можно больше знать о жизни на воле. И пользовался всеми скудными возможностями: кружки, библиотека. Получил профессию: научился делать деревянную мебель. Работа столяра Вадима увлекала, он действительно наслаждался процессом. И знал: не пропадет.

Умный, энергичный, он быстро оброс связями и клиентами. И уже через несколько месяцев вышел на нужную информацию.

Вадим поверить не мог: он стоял напротив дома, где жила его мать. Смотрел и гадал, где было бы его окошко. Гадал, как она выглядит, как его встретит. Этого момента он ждал всю жизнь, много лет, но сейчас он не мог сделать шаг через дорогу, он не мог подняться на крыльцо и позвонить. Сердце бухало в груди, словно выскочит, когда он стучал в дверь отяжелевшей рукой. Такое усилие воли, такой страх, он боялся упасть в обморок, боялся зарыдать и убежать.

За дверью послышались шаги.

Легкий звук, шаркающий и слабый, словно там живет глубокий старик. Парня трясло, он все думал: еще есть время развернуться, уйти, словно ничего этого не было. Он вдруг осознал: даже не знает, что спросить, что сказать.

Ну что он скажет этой незнакомой женщине? Мамой назовет? Это слово было его тайным, но произнести его вслух? Как?

Женщина на пороге была закутана в шаль, словно замерзла.

  • Вы сантехник? — спросила она с надеждой, — так долго дождаться не могу.

Вадим растерянно кивнул, вошел внутрь.

В квартире было чистенько, но бедность бросалась в глаза. Старая мебель, старые обои, отопление не работало.

  • Чувствуете, как холодно? Я все перекрыла, течет.

Парень кивнул. Прошел в квартиру, нашел поломку. Сбегал за нужными деталями и быстро привел отопление в порядок.

Это действительно была его мать, он видел ее данные на квитанциях в кухне. Женщина пригласила его попить чаю, поставила печенье на стол. Он поразился: домашнее. И все еще не знал, как заговорить.

  • Почему у вас такая запущенная квартира? Вам же должны ремонт делать? Должны же дети позаботиться, сходить к коммунальщикам…
  • Ох, сынок, — вздохнула она, и Вадима затрясло, — некому заботиться.

Она рассказала: когда-то родила себе ребенка, одна, но попала в аварию. Позвоночник пострадал, и ушиб по голове. Забывала элементарные вещи. Заботиться о ребенке было некому, а ей не обещали, что сможет ходить. Ребенка забрали в детдом, сказали, временно, до выздоровления. Она провела в коляске несколько лет, а ребенка быстро куда-то увезли, сведений не давали. Бороться с системой она не могла, сама еле живая, ни денег, ни сил, голова не соображает, до сих пор последствия. А потом сказали, срок вышел.

До сих пор еле ходит, на улицу только с палкой.

Вадим понял: не зря он искал мать. Признается попозже, когда привыкнут друг к другу. А пока есть предлог заглядывать в гости: ремонта тут на год хватит.

Его целью стало найти маму, и Вадик готов был на все