Мама определилась с завещанием, и сын определил ее к наследникам, не затягивая

Мама, ну кому ты нужна? И где в этом мире справедливость?

Это только в детстве дети спорят, кто маму больше любит. Или кого больше любит мама. В детстве от мамы одни плюсы: и плюшки, и ласковые слова, и не ругается.

Но с возрастом расклад меняется на противоположный.

Мама стареет, а детям не хочется возиться со старухой. Им жалко последних молодых лет, хочется еще для себя пожить.

И вот пожилая женщина, мать Ани и Толика. Случился у женщины инсульт, восстанавливаться предстояло долго. Только вот к Ане ее нельзя было перевозить. Она хлопала честными голубыми глазками, клялась:

  • Я бы забрала, но разве ей удобно будет? У меня высоко, балкона нет, она на свежий воздух даже не выйдет, как я ее с пятого этажа без лифта понесу? И дома теснота, у меня комната маленькая, у дочери еще меньше, в коляске не развернется…

Что ж, не бросать же старуху в больнице? Толик с Сашей забрали маму к себе.

Сиделки дорогие, сын на работе пропадает. Невестке тоже невыгодно работу бросать, не время сейчас рабочими местами разбрасываться. Куда она после сорока придет? Заново начинать?

Толик предложил сестре: наймем сиделку, скинемся? Можно пополам, можешь даже треть давать. Аня смотрит честными голубыми глазами, румяные щечки покраснели от смущения:

  • Я бы дала, да нечего давать-то! Я же ипотеку выплачиваю, на себя ничего не остается, это вы можете в отпуск ездить… Я отпуск на даче провожу, огурцы всем вам солю.

Выкрутились Толик с Сашей. Договорились на работе об удобном графике, на пару дней пригласили сиделку, но выходили мать, и процедуры ей проводили, и таскали на реабилитацию. Та уже и сама себя обслуживает, и повеселела. Запросилась у сына насовсем остаться: тут ей и магазины рядом, и выйти может сама, даже на каталке выезжать удобно, если вдруг плохо опять будет. Внуки к ней хорошо относились, им тоже веселее, когда бабушка дома. Толик с Сашей подумали: ведь можно и по своим делам метнуться, пока бабуля с ними пирожки печет. Нет, детьми ее не нагружали, но в охотку пообщаться только в радость. Купили внукам двухэтажную кровать, отгородили место для бабушки.

В общем, жили все славно, благо, Сашка – невестка покладистая. А бабуля свой норов придерживала, не хотела обратно в пустой дом с колодцем во дворе.

Так бы и жили, только вот Толик случайно услышал, как мать что-то говорит, подумал, его зовет. А та по телефону разговаривает:

  • Ань, ты не переживай за ипотеку. Я же обещала: дом продаю. Тут уже договорилась, все время буду жить у Толика. А деньгами за дом твою ипотеку погасим. Остаток? А что остаток, на него твоей Лидке купим квартирку, ей отдельно пора жить, да и у тебя личная жизнь наладится…. Там впритык, но хватит.

Толик слушал эти рассуждения в шоке.

Сестра и не пошевелилась, когда мама при смерти лежала. В больницу ей было некогда. Ухаживать к ним с Сашкой даже на выходных не появлялась. И дочь ее, здоровая уже кобыла 17-и лет не появлялась.

Некогда им.

И тут вдруг им по квартире, а Толик и сам богатый.

Если бы Анька деньги не тратила куда попало, тоже богатая была бы. Но она не привыкла отказываться от красивой жизни.

И вот, опять.

Обидно…

Мама сына не поняла: ты ведь согласился, что я у тебя буду жить? Какое тебе тогда дело, что я со своим имуществом делаю. И вообще ты мужчина, ты и обязан обо всех заботиться.

Но Толик так не считал. Он тоже ребенок этой женщины, в конце-концов! Ему отказывали во всем: в поступлении, чтобы поступила Аня. В машине для работы, чтобы у Анечки свадьбу отгуляли. В той комнате, что когда-то у них была… Ее продали, чтобы дать Ане первоначальный взнос и на остаток купили ей дачу.

И теперь вот благодарность: выходили маму, вложили в нее всю финансовую подушку. Что ж, раз у них с Анькой такая душевная близость, они друг другу обузой не будут. Сложил Толик мамино барахло и перевез ее к сестре. А что, не на улицу же выгнал? Все что мог, он уже сделал… Анина очередь, пусть отрабатывает…

Мама определилась с завещанием, и сын определил ее к наследникам, не затягивая