Моему сыну 7, он глубокий инвалид. Отдам в интернат и забуду навсегда об этом кошмаре. Нет, мне не стыдно

Считается, что о таком нужно молчать всю жизнь. Вроде как, стыдно и позорно. Поэтому я молчу об этом даже в кабинете собственного психотерапевта. Молчу, словно это было не со мной.

Можете говорить, что хотите, презирать, осыпать упреками. С вашей точки зрения я не заслуживаю ни уважения, ни человеческого отношения. Но, прежде чем открыть рот, попробуйте сами пройти этот путь, побыть в моей шкуре. Попробовать все это…

И сделать что-нибудь кроме того, что пишут в романтичных статейках с обязательно милым сусальным финалом. Как бы вы жили в этой ситуации? Как бы справлялись? Ощутите на себе каждый момент… И потом говорите.

У меня двое сыновей, 12 лет и 7. Я – мать одиночка.

Была замужем, но супруга моего не стало 3 года назад. Официальная версия – несчастный случай на производстве. Все сделали вид, что поверили.

Только вот я восстановила его по минутам – и серьезно задумалась: а не сам ли он решил уйти? Ну сами судите:

Ошибку, что привела к его гибели, он бы никогда не совершил.

Он сам организовал ситуацию так, что все его сотрудники гарантированно отсутствовали в этот момент.

Я убеждена: этот страшный выбор он сделал из-за младшего ребенка. Никто не переубедит меня в обратном.

О синдроме Дауна нам сообщили, пока я еще была беременна. Мы хотели быть хорошими, гордо отказались от прерывания, словно кто-то погладит нас за это по голове. Смотрели трогательные позитивные видео, пытались принять особенности внешности будущего малыша.

Мечтательные идиоты.

Ребенок родился с серьезными хромосомными нарушениями. С такими сильными, что он никогда в жизни не станет даже подобием нормального.

Он просто ничто и никто. Мне кажется, это просто тело, в нем даже души нет.

Он ничего не осознает и не будет осознавать.

Ни на что не реагирует.

Глаза его смотрят в одну точку. Он не реагирует на раздражители, исключений нет. Его не волнуют ни холод, ни боль, ни прикосновения. Он вообще не шевелится, ничего не может сделать. Ему постоянно нужны трубки с питанием и с кислородом. Он всю жизнь пролежит в пеленках. Не заговорит, не сделает попытки к общению. Он даже не заплакал ни разу, пока был маленький.

Он не раздражает, это просто какая-то жуткая вещь, что не пытается даже напомнить о себе.

Я даже не могу грустить, что мой ребенок особенный. Я не чувствую, что у меня вообще есть ребенок. Это существо просто лежит, постоянно требует моего времени, ответственности, внимания – но ничего не дает взамен. Даже лишнего вздоха. Я не осознаю, что это вообще ребенок.

И не люблю, разумеется.

Там нечего любить.

Мы любим за что-то или вопреки, растим близость, узнаем друг друга. Тут же нет индивидуальности, я не могу любить растущую биомассу.

Но при этом я несу за него огромную ответственность, в том числе уголовную. Вот за это тело, которое требует ухода, ухода, ухода…

Он не развивается умственно, но это тело зачем-то нужно поддерживать живым. Он слабый и больной, он то и дело перестает дышать – и его нужно возвращать к жизни. У него проблемы и со стулом, и с трубкой, все его органы функционируют плохо. Его нужно перекладывать, обрабатывать пролежни, лечить от инфекций, следить за трубками… Его нужно одевать, переодевать, смазывать, купать…

И знаете, я отдаю его в интернат. Я хочу забыть, что он был в моей жизни. И мне не стыдно.

Ведь жизнь моего старшего ребенка рассыпается, а разве он заслужил это?

Младший брат испортил его жизнь, забрал его детство. Тот самый важный период детства, который должен был стать основой будущей счастливой жизни. Мы не успевали заниматься его здоровьем, ведь проблемы младшего казались важнее. А потом я осталась одна – и выбор стал еще меньше. К нам приезжает медсестра, но это лишь 20 часов в неделю, а что делать все остальное время?

Я отказалась от образования, хотя успела поступить на юрфак. И ради чего? Ради этого существа, что не заметит разницы, кто бы им не занимался? Приходится отказывать старшему во всем, от кружков до спорта, я не могу его куда-то сводить, чтобы сидеть наседкой над младшим.

Я сломалась, когда услышала странные звуки из детской. Это мой мальчик лупил своего брата:

  • Ты виноват, что забрал мою маму. Ты забрал у меня папу! Я не могу пригласить класс на день рождения! Я не могу ездить на баскетбол! Я хочу, чтобы ты сдох, ты тут не нужен!

Я должна была прийти в ужас, но просто молча стояла рядом. Младший не реагировал: он не чувствует даже боль. Он не испугался, не заплакал, его словно не было тут.

Да, он дышит, но ведь это не жизнь. Он даже не знает, что я его мать. Он не знает, что у него есть брат. Он не осознает себя самого, не копит жизненный опыт, не понимает где он…

Ему все равно, где он находится, так зачем ему лежать под моей крышей? Даже наша кошка – член нашей семьи. Наша старая кошка, что ходит криво и постоянно блюет, гораздо приятнее нам.

Я была бы счастлива, если бы он был просто дауном. С эмоциями, с реакцией на меня, с любыми нарушениями. Я была полна любви, но в эту прорву, в эту бездну рухнула моя огромная любовь, моя семья, мой любимый муж, мой старший ребенок. Но ему нужно еще и еще…

Эти генетические нарушения ужасают меня. Самый мой большой страх, что где-то в глубине он что-то осознает и понимает. Он наверняка несчастен, если понимает. И я ничем не могу ему помочь. Никто не может, ведь он прошел все процедуры, испробовал все способы лечения. Он не может сказать, от чего страдает, что у него болит.

Я бы не задумываясь пошла на аборт и была бы счастлива этой возможности, знай я, чем обернется дело. Он исчезнет из нашей жизни через несколько дней. Я счастлива, что мне станет легче. Но уже сейчас знаю: не станет, вина вопреки голосу разума будет изводить меня всю жизнь.

Моему сыну 7, он глубокий инвалид. Отдам в интернат и забуду навсегда об этом кошмаре. Нет, мне не стыдно