Пусть жестоко, но честно. Врач не советует до последнего бороться за жизнь

Откровеннее некуда, зато это правда.

Люди настолько хотят чуда, настолько надеются на последний шанс, что готовы на всё. Все готовы бросить ради спасения близких. Им претит мысль, что их измученный болезнью родственник уйдет, что придется строить новую жизнь самим.

Но доктор Маргарита Алексеева хотела бы кое-что сказать по этому поводу.

Еще во времена студенчества Маргарита поражалась: сколько слабых мест в организме! Что угодно может пойти не так. Всевозможные проблемы поджидают человека постоянно. Она не понимала, как люди вообще ухитряются добраться до возраста, когда уже можно заводить детей, как вынашивают их, здоровых и нормальных.

Она смотрела на своих друзей, знакомых – и понимала, как невероятно повезло этим людям. Повезло, помогло чудо. Каждому, кто ходит своими ногами. Кто научился читать и понимать друг друга.

Но есть и другие, невезучие.

Они больны.

Недуги либо достались им по наследству, либо в детстве. Кто-то заболел позднее, из-за травм, неправильного образа жизни, или сработали все те же гены.

Кто-то из этих несчастных более несчастен, кому-то попроще.

Часть из них понимает: спасти их или их близких не выйдет. Они страдают за себя или за дорогих людей. Проходят все этапы, постепенно принимают свое горе, в конце-концов больной уходит. Мучительно или легко, тут опять, как повезет.

Но этой группе, как ни странно, повезло больше.

Но есть еще группа тех, кому гораздо хуже. И простые люди сталкиваются с ними гораздо чаще. Их постоянно показывают по телевизору, в объявлениях. Они мелькают на страницах в сети и появляются в рассылках. Глаза у них печальные, вид измученный. Нам кажется, эти люди умоляют помочь, спасти, что-то сделать.

Конечно, жалость срабатывает, ведь детские лица на этих фотографиях такие беззащитные. Молодые люди не очень хорошо осознают происходящее с ними, зато осознают те, кто занимаются их “спасением”.

Пишутся жуткие истории, озвучиваются жуткие диагнозы. И всем крохотным Ангелиночкам, милым Сашенькам и остальным девушкам или юношам, матерям, бабушкам, педагогам, всем срочно показаны операции то в Израильской клинике, то в Швейцарской.

Каждый видел подобные тексты. Скорее всего, и посильную сумму почти каждый посылал.

Беда приходит в самые разные семьи. Болезни не выбирают, у кого отнять жизнь. Но исход у этих страшных диагнозов однозначен. И раньше хотелось лишь горько улыбнуться, вздохнуть, теперь же подобная суета только раздражает.

Умирающие проходят пять стадий горя, пять стадий ухода. И родственники их проходят тоже. Все эти объявления – третья стадия из пяти.

Маргарита признает: скорее всего, случись с ней или близкими подобная ситуация, она шла бы тем же путем. Она бы продавала жилье, рассылала бы объявления, обращалась в различные фонды. Не жалела бы времени на соцсети, чтобы собрать хоть часть суммы в евро… И хваталась за единственную клинику из Германии или Италии, где ждали бы… Где когда-то был похожий случай.

Но Маргарита – доктор. Как врач, она знает: запущенный рак не лечится. Последняя стадия – это время прощаться. Умрут от него везде, будь пациент в Израиле, Америке или России. Можно поднять официальную статистику. Можно посмотреть сериалы, почитать новости. Умирают и политики, и голливудские звезды: уж им-то доступны все клиники мира.

В сериалах так вообще эта тема популярна. Последняя стадия нигде не излечивается, этого даже не показывают.

Очень жаль тех, кто теряет драгоценное время в попытках обмануть судьбу, обойти волю божью. Если началась последняя фаза, нужно готовиться к неизбежному, а не кормить нечистоплотные клиники, делающие бизнес на чужом горе и несбыточных надеждах.

Лучшее, что в такой ситуации выбрать для ребенка, который должен уйти – позволить ему уйти. И пусть близким кажется, что жизнь без этого конкретного человечка остановится, она все равно пойдет дальше. Им придется жить. Но как, если деньги за их квартиру, дачу, машину они отдали нечистоплотным докторишкам из Швейцарии? Кого упрекнуть, если претензий к любому исходу не имели? Вот документы, сами подписывали.

И еще лет десять-двадцать долговых обязательств. Разве ушедшие пожелали бы этого близким? Родным? Любимым?

Есть вариант получше: просто быть рядом. Потратиться на хороший уход, на надежные обезболивающие, это гораздо дешевле, чем бесполезная суета с западными клиниками. Дешевле и доступнее.

Умирающий ребенок – еще не умерший. Он еще радуется жизни.

С ним можно съездить на море.

Можно побывать в горах.

Завести для него собаку.

Для уходящей матери можно заказать любимую музыку. Свозить туда, где она родилась. А главное – быть с ней, быть рядом, выговориться, вспомнить все семейные истории и записать их под диктовку мамы. Пусть знает: ее ребенок будет в порядке. Ему есть где жить, есть, куда ходить на работу.

И дайте им уйти, не мешайте. Они вправе решать это сами.

Пусть жестоко, но честно. Врач не советует до последнего бороться за жизнь