Жить с мамой в 38 лет… Нет, я не смог принять такую женщину

Мне 40, и не тот у меня возраст, чтобы возиться с нежными маменькиными дочками. Если уж терпеть такую девочку, пусть ей хотя бы действительно будет 18-20 лет. Но когда твой возраст уже под сорок, давно пора перерезать пуповину.

Нет, я против того, чтобы бросить родителей, прервать общение и вертеться вокруг предполагаемого мужа. Но одно дело помогать родителям, встречаться – и другое дело жить постоянно на одной территории. Женщинам за 35 необходима независимость, иначе она так и проживет с ними до сорока, потом до пятидесяти, а потом от них уже не отойти будет.

А выбор небольшой: либо с мамой либо с надеждой на личную жизнь. Я сам ушел из дома в 20, и до сих пор благодарен себе, что решился.

Такая была история.

Познакомился я с милой женщиной, выглядит отлично, всем мне нравится. 38 – подходящий возраст. Но живет с матерью, и я подумал, не надо бы начинать.

Пытался не думать об этом, очень уж нравилась женщина. Ну переедет ко мне все равно. Увы, все испортила ее мама, да иначе и быть не могло.

Она была с нами постоянно, не физически, конечно. Но она нависала призраком, и была гораздо материальнее, чем ее физическое тело.

Может, матери хотелось, чтобы дочь вообще не вышла замуж и всю жизнь сидела рядом, может, считала, что ее цветочек не для такого, как я, растили. Может, развлекалась… Но будь у матери своя собственная жизнь, она бы не пыталась влезть в тело дочери и жить там.

Красивая девчонка, веселая, неглупая и живая, она не могла не нравиться. И ей было здорово со мной, она и не скрывала. Но ее мать постоянно контролировала ее:

  • Я мать, я должна знать.

Она выясняла, где ее дочь, кто рядом, куда собирается и каким конкретно маршрутом. Проверяла, что надето, во сколько ждать…

Мы могли сидеть в кафе или гулять по парку, бродили по выставке, целовались в машине… Но каждые пять минут настырная старуха звонила моей спутнице.

А куда она дела ножницы?

А пусть по дороге домой купит клубничного мороженого.

Нет, малинового.

А где пульт?

Ой, знаешь, все таки клубничного…

Она дотрагивалась до телефона 20 раз за час, я даже подсчитал как-то. Но неужели нельзя созвониться с матерью из супермаркета по пути?

Мать знает: дочка на свидании. И уже раскладывает везде метки, занимает территорию, напоминает о себе.

Словно ей и в голову не приходит: дочке почти сорок, а та замужем не была, ни котенка, ни ребенка не завела. И тут уже вопрос, с кем она вообще остаток жизни проведет?

Но понятно было, бабка ей жизни уже не даст, уже держит за жабры, въелась в печень, как опухоль.

Глупость дочери или мягкость – остаться с мамой, отказаться от самостоятельной жизни? Вестись на ее выходки? Верить в вечную игру “ой, у меня давление”.

Я не стал блеять при расставании “Дело не в тебе, дело во мне” и прочие пошлости. Она спросила – ответил честно.

Что не будет у нас отношений, что мы целуемся втроем, я, она и старуха. Что едим втроем. Ложимся в постель втроем. Что крепкая еще старушенция (а откуда у нее силы бесконечно названивать и изобретать поводы?) не отпустит ее замуж. Или сама психологически заберется мне на ручки, или будет устраивать свары… Что мы едва месяц знакомы, а уже деваться некуда, и это я еще лично с ней не встречался, у подруги хватает ума хоть поначалу скрываться. Знает уже, чем заканчиваются ее свидания.

А привычка все знакомства и всех поклонников обсуждать с мамой привела ее к этому моменту: 38 лет, никого и ничего в жизни…

Я говорил ей: нужно помнить и о себе тоже. Что вестись на любой каприз – только развращать пожилых людей, позволять им наглеть и выращивать их беспомощность…

Тут мать позвонила снова. Оказывается, соседка им ягоду принесла, иди перебирай немедленно.

Я смотрел на нее и понимал: пошлет мать саму ягоду перебирать – останусь с ней. Но она встала, как овца зомбированная и побрела варить варенье.

А я понял: каши с ней не сваришь…

Жить с мамой в 38 лет… Нет, я не смог принять такую женщину